Регистрация

Войти через соцсети:


Если вы зарегистрированы, просто введите свои данные:


Если вы располагаете интересным материалом и уверены, что он будет интересен - присылайте его нам, и мы разместим его на нашем портале.

Для этого опубликуйте материал на странице Добавить новость, или пришлите текст по форме обратной связи, которая расположена на странице Контакты.

Или пройдите регистрацию. Это не займет много времени: Регистрация

Если вы уверены, что статья была размещена без вашего разрешения или с какими-либо нарушениями - сообщите об этом со страницы Контакты или в комментариях к статье. Администрация всегда идет навстречу авторам: размещает обратные ссылки или удаляет материал, если автор этого желает.




Войны

0
10:41
0
10:12
0
10:12
0
8:41
0
8:12
0
8:12
0
7:08
0
6:41
0
6:12
0
6:12

Как я работал журналистом районки: В русской глубинке все люди хорошие. Потому и разруха, и произвол

32
0
14.06.2018

Политобозреватель «Комсомольской правды» Владимир Ворсобин решился на эксперимент и уехал в Саратовскую область. Часть 6

Как я работал журналистом районки: В русской глубинке все люди хорошие. Потому и разруха, и произвол

Часть 1

Часть 2

Часть 3

Часть 4

Часть 5

Политобозреватель «Комсомольской правды» Владимир ВОРСОБИН решился на эксперимент. Бросить жирную Москву и рвануть… в какую-нибудь глушь, в Саратовскую область, на должность простого репортера районной газеты. Он изменил фамилию, внешность и материализовался в среднерусском городке Балашове. Став стажером «Балашовской правды».

ПЕРВАЯ ЦЕНЗУРА

Цензура в «Балашовской правде». Цензура! Мою звонкую статью «Стоны тонущего Захоперья», где я рассказал о бедах несчастного райончика у реки, редактор не поставил в номер. Редактор не стал юлить, притворяться. Говорить о спонсорах, патриотизме. Не стал звать золотоперого журналиста районки Андрея, чтобы тот засвидетельствовал: «Статья — дерьмо».

Редактор сказал честно: глава балашовского МЧС хороший мужик, зачем ты его так. У нас так нельзя…

А что я такого написал?!

Приехал этот чиновник в затопленное Захоперье и спросил у жителей:

— Зачем здесь поселились?

— Как это?! — опешили тетушки.

— Многодетные семьи купить не могут ничего, вот и залазят сюда, где подешевле! — ругался начальник.

— Но материнского капитала не хватает! — прошептали ошарашенные тетушки…

— А мне-то что! — ерепенился чиновник. — Сейчас не СССР, каждый сам за себя!

И с одной стороны, дело для Балашова обычное (кто, как не чиновник, народу в глаза правду-то скажет?), а с другой — о таком разговоре и не напишет никто. Потому что добрые вокруг люди.

Вон коллеги с местного телевидения поставили этого начальника у камеры. Для интервью. И тихонечко ему говорят:

— Не суетись, Василич. Встань спокойно.

— Да-да-да, — дрожит потрепанный народом чиновник. И говорит что-то о паводке.

— Стоп камера, — тихо говорит корреспондент. — Василич, цифры не произноси! Вдруг неправильные. Давай подстрахуемся, чтоб тебе не влетело!

— Давай, — послушно кивает Василич.

Во-о-от как работают районные журналисты! С пониманием. По-человечески. А я лезу, как желтая пресса: «Ой стоны!», «Ой Захоперье!».

И только ответсек газеты Тамара Николаевна меня поддержала.

— А я бы поставила этот текст, — тихо сказала она.

Как я работал журналистом районки: В русской глубинке все люди хорошие. Потому и разруха, и произвол

ЖИВУТ СТАРИКИ В КОМНАТУШКЕ ДЛЯ СЛУГ

Разозленный цензурой, я взбунтовался.

И, как это обычно бывает с интеллигенцией, принялся бессмысленно расчесывать балашовские язвы.

У журналистов такое случается — нестерпимо иногда хочется причинить добро.

Для начала зашел к старикам Суплатовым, что живут от редакции через дорогу. В маленькой комнатушке для слуг в уже снесенном имении местного барина. Cоседей переселили, а стариков забыли. В администрации сказали: чиновники, которые сделали ошибку, уволились… Ждите — переселим.

Соседи шепчут: да какая ошибка, выделили им квартиру. Но украли. Если уж у кого красть — так у них. Защитить некому, сын погиб… Потому они и в очереди на квартиру уже 40 лет!

Как я работал журналистом районки: В русской глубинке все люди хорошие. Потому и разруха, и произвол

И сидят старики, ждут на завалинке. То ли переселения, то ли решения всех проблем — смерти. Даже электропровода им бросили с линии небрежно, как подачку нищим, висят еле-еле, искрят при дожде. Обещали столб поставить, чтобы при грозе не замкнуло, бабка обрадовалась, бревно даже нашла, место электрикам расчистила. Но они едут вот уже два года.

— Надеются, что мы сгорим, наверное. — Раиса Сергеевна, молодец, улыбается, так жить легче.

В их каморке надрывается телевизор. Что-то о наших новых ракетах, об импортозамещении…

— А пожарная служба? — намечаю себе путь по инстанциям. — А СЭС? А прокуратура? Суд?

Идти никуда не надо. Все отписки готовы. Даже суд у Суплатовых был. Три года назад. Постановил непременно переселить. Крайний срок — 1 января 2018 года…

И ВСЕ ЖДУТ, КОГДА МОСТ ОБВАЛИТСЯ

Иду в мэрию. Ага, говорит какой-то начальничек, а вы правда из «Балашовской правды»?! И кто вы этим старикам будете? Родственник?

— Ладно-ладно, — смеются. — Не заливайте.

И говорят: ну был суд, нам-то какое дело? Денег все равно нет. Через год государство затеет новую программу, вот тогда, наверное, переселим.

— Наверное? — настораживаюсь.

Ну деньги, объясняют, уже не федеральные. У Москвы денег теперь тоже нет. Кредиты будем брать. Но хватит ли…

И все так просто, добродушно… Бесстрашно.

Журналист в русской глубинке — как змея без яда.

Ну напишу о них. А толку? Ни шума не будет, ни скандала, мэр не прибежит в страхе испортить рейтинги перед выборами.

Хотел я было нагрубить чиновникам, закричать, что Раиса Сергеевна Суплатова всю свою жизнь проработала в отделении патологии новорожденных. И спасла тысячи детей. Скорее всего, она и вас спасла, гадов…

Как я работал журналистом районки: В русской глубинке все люди хорошие. Потому и разруха, и произвол

Не получается. Хорошие же мужики, простецкие. С обезоруживающим удивлением: ну ты чё?!

И ходил я так по людям, ходил… По детдомовским сиротам, которым квартиры дали в разрушенной общаге (потому что выделенные федеральные деньги, похоже, тоже того…), по жильцам с затопленными подвалами.

Обнаружилось даже, что мост через Хопер тоже обман. Его не существует.

В документах он не значится, потому что ни город, ни область, ни федералы не хотят брать его на баланс. И ремонтировался он поэтому последний раз в 1921 году.

Уже отвалились перила, тихо сыпятся камни в воду… И балашовцы, поколение за поколением, приходят на него, чтобы любоваться закатом. И спокойно ждут, когда он вместе с ними рухнет.

Это наверняка олицетворяло что-нибудь… Но я не успел придумать что.

Потому что неудачно зашел в одну квартирку.

Вот зря зашел.

Как я работал журналистом районки: В русской глубинке все люди хорошие. Потому и разруха, и произвол

СПРАВКА «КП»

Хроника пикирующего городка

В Балашове в 2017 году проживало 77 391 человек. Но население — самая бурно изменяющаяся часть городской статистики. За 11 лет Балашов потерял 20% населения — 18 тысяч душ. Чтобы понять почему, достаточно взглянуть на список работающих предприятий города. Почти все они — продовольственные и алкогольные магазины, торговые сети, торгующие бытовой техникой. В маленький городок умудрились втиснуться аж десять торговых центров! А вот количество заводов, мягко говоря, сильно сократилось. Вот умершие крупные производства (с датой рождения и смерти):

Мясоконсервный комбинат (1933 — 2006 гг.)

Маслосыродельный комбинат (1948 — 2002 гг.)

Ликеро-водочный завод (1906 — 2009 гг.)

Авторемонтный завод (1955 — 2009 гг.)

«Прицеп» (1883 — 2003 гг.)

Швейная фабрика № 8 (1958 — 2004 гг.)

Мебельная фабрика (1960 — 2004 гг.)

Обувная фабрика (1960 — 2004 гг.)

И если внимательно вчитаться в этот скорбный список, можно заметить: заводы умерли не в лихие 90-е, а во времена благополучного «вставания с колен».

Сохранившиеся предприятия работают в «тлеющем» режиме. Например, градообразующий «Балтекс» — уникальное предприятие по производству синтетических тканей, родина всех советских болоньевых курток. Теперь его цеха занимает гипермаркет. И лишь один цех продолжает работу по заказам Минобороны. На слюдяном заводе работает 90 человек, а когда-то — 3 тысячи.

А вот о горчичном заводе горожане говорят, словно об умирающем родственнике.

«Горчичному заводу было 100 лет, и никто из чиновников не поздравил, — пишет на городском сайте его бывшая работница. — А ведь его история начинается с 1912 года, когда купцы Гриднев и Расторгуев при помощи немца-механика Ройзенштейна возвели в Балашове комбинат для переработки семян подсолнечника и горчицы. Предприятие пережило и революцию, и Гражданскую, и Вторую мировую, даже 90-е. Вплоть до 2003 года, когда многие предприятия уже закрылись, динамично развивалось и выдавало продукции больше, чем при Советах… Пока не настало наше гнилое время».

И теперь Балашов — бывший индустриальный центр области — почти ничего не производит. И дотируется областью на 70%. Основной доход бюджета района — подоходный налог с работников полиции, военных и многочисленных бюджетников, которых, по разным подсчетам (включая пенсионеров), около 80% населения города.

Источник

Автор публикации:

Если Вы хотите, чтобы мы разместили Ваш уникальный материал на любую тему на нашем портале, присылайте тексты на почту info@ourpulse.info, или перейдите по ссылке Добавить новость

Подписывайтесь на наш Telegram, чтобы быть в курсе важных новостей.


Ваши комментарии:

0

Оставить отзыв

Войти через соцсети:



Ваш адрес электронной почты не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Это не спам
Все отзывы проходят модерацию. В комментариях запрещены нецензурные выражения во всех видах (включая замену букв символами или на прикрепленных к комментариям изображениях), высказывания, разжигающие межнациональную, межрелигиозную и иную рознь, рекламные сообщения, провокации и оскорбления, а также комментарии, содержащие ссылки на сторонние сайты. Спасибо за понимание!


Парад Победы Луганск